палке упала на диван. Мать испугала·сь, кричала: «Люди, девка, воды, капель, за доктором, за доктором!» Истерический припадок был упорен, доктор не ехал, второй гонец, посланный за ним, привез тот же ответ: «Велел-де сказать, что немножко-де повременить надо, на очень, дескать, трудных родах». - Тьфу ты, проклятый! Да кому это так приспичило родить? - Прокуроровой кухарке-с,- отвечал посланный. Только этого и недоставало, чтоб довершить трагическое положение Марьи Степановны; она побагровела; лицо ее, всегда непривлекательное, сделалось отвратительным. - У кухарки? У кухарки? ..- больше она не могла вымолвить ни слова. Вошел Карп Кондратьич с веселым и довольным видом: губернатор дружески жал ему руку, ее превосходительство водила показывать ковер, присланный для гостиной из Петербурга, и он, посмотревши на ковер с видом патриархальной простоты, под которую мы умеем прятать лесть и унижение, сказал: «У кого же, матушка Анна Дмитриевна, и быть таким коврам, как не у ваших превосходительств». Он всем этим был очень доволен, особенно ловким ответом своим. И вдруг семейная сцена обрушилась на его голову: дочь в истерике, жена в исступлении, разбитая тарелка на полу, у Марьи Степановны лица нет, и правая ручка как-то очень красна,- почти так же, как левая щека у Терешки. - Что за история! Что с Вавой? - Известно, с дороги; дело девичье,- ответила нежная мать,- где ей вынести сто двадцать верст; говорила - отложить до. середы, ну так нет; теперь и лечи. 1 - Помилуй, в середу не меньше бы было верст. - Ты все лучше знаешь. А вот этого убийцу Круnова в дом больше не пускай; вот масон-то, мерзавец! Два раза посылала,- ведь я не последняя персона в городе... Отчего? Оттого, что ты не умеешь себя держать, ты себя держишь хуже заседателя; я посылала, а он извЬлит тешиться надо мной; видишь, у 253
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==