Старик отдал Яшу матери, взял свой картуз и, медленно застегивая фрак, сказал: - Ах, я забыл вам рассказать: на днях как-то я познакомился с преинтересным человеком. - Верно, с Бельтовым? - спросила Круциферская.- Его приезд до того наделал шуму, что и я узнала об нем от директорцш. - Именно. Они шумят потому, что оп богат, а дело в том, что он действительно замечательный человек, все на свете знает, все видел, умница такой; избалован немножко, ну, знаете, матушкин сынок; нужда не воспитывала его по-нашему, жил спустя рукава, а теперь умирает здесь от скуки, хандрит; можете себе представить, каково после Парижа. - Бельтов! Да позвольте,- сказал Дмитрий Яковлевич,- фамилия знакомая; да не был ли он в мое время в московском университете? Бельтов оканчивал курс, когда я вступил; про него и тогда говорили, что он страшно умен; еще его воспитывал какой-то женевец. Тот самый, тот самый. - Я помню его, мы были немного знакомы. - Я уверен, что он был бы очень рад вас видеть; в этой глуши встретить образованного человека - всякому клад; а Бельтов вовсе не умеет быть один, сколько я заметил. Ему надобно говорить, ему хочется обмена, и он болен от одиночества. - Если вы не находите ничего против этого, я, пожалуй, пойду. - Пойдемте-ка, доброе дело.- Нет, постой; вот я и стар, да опрометчив; он слишкоы, брат, богат, чтоб тебе первому идти к нему! Я завтра ему скажу: захочет, приедем: с ним к тебе.- Прощай, любезный спорщик. Прощайте. - Привозите же завтра вашего Бельтова,- сказала Любовь Александровна,- нам до того наговорили об нем, что и мне захотелось его видеть. - Стоит, право, стоит,- сказал старик, выходя в переднюю. Крупов всякий раз спорил с Круциферским, всякий раз сердился и говорил, что он все более и более рас246
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==