когда надобно пить прекрасное вино, что за это завтр_а судьба подаст прескверного квасу,- это своего рода безумие. Неуменье жить в настоящем, ценить будущее, отдаваться ему - это одна из моральных эпидемий, наиболее развитых в наше время. Мы все еще похожи на тех жидов, которые не пьют, не едят, а откладывают копейку на черный день; и какой бы черный день ни пришел, мы не раскроем сундуков,- что это за жизнь? - Я совершенно согласна с вами, Семен Иванович,- с жаром сказала Круциферская.- Я часто говорю об этом с Дмитрием. Если мне хорошо, зачем н стану думать о будущем? Для меня его хоть бы совсем не было. Он сам со мною часто соглашается, 1ю тайная грусть так глубоко вкоренилась в него, что он не может ее победить. Да и зачем, впрочем,- прибавила она, светло и симпатично улыбаясь мужу, я и грусть эту люблю в нем, в ней столько глубокого. Я думаю, мы с вами оттого не понимаем или, по крайней мере, не сочувствуем этой грусти, что у нас нрав поверхностнее, удобовпечатлительнее, что нас занимает и увлекает внешность. - Начали за здравие, свели за упокой; начали так, что я хотел поцеловать вашу ручку и сказать мужу: «Вот человеческое пониманье жизни», а кончили тем, что его грезы - глубокомыслие; хорошо глубокомыслие - мучиться, когда надобно наслаждаться, и горевать о вещах, которых, может быть, и нс будет. - Семен Иванович, на что вы так исключительны? Есть нежные организации, для которых нет полного счастия на земле, которые самоотверженно готовы отдать все, но не могут отдать печальный звук, лежащий на дне их сердца,- звук, который ежеминутно готов сделаться... Надобно быть погрубее для того, чтоб быть посчастливее; мне это часто приходит в голову; посмотрите, как невозмущаемо счастливы, например, птицы, звери оттого, что они меньше нас понимают. - Однако довольно неприятно,- заметил неумолимый Крупов,- иметь высшую натуру для существа, назначенного жить не выше и не ниже, как на земле. Признаюсь, эту высоту я принимаю за физическое рас214
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==