кровлей надоедали друг другу,-поневоле разойдутся; не живи вместе - вечная нескончаемая дружба, а вместе тесно. - Полноте, Семен Иванович,- возразил Круциферский,- что вы это говорите! Целая сторона жизни, лучшая, полная счастия и блаженства, вам осталась неизвестна. И что вам в этой свободе, состоящей в отсутствии всяких ощущений, в эгоизме. · - Вот ведь и пошел. А сколько раз я говорил тебе, Дмитрий Яковлевич, что ты меня словом «эгоизм» не запугаешь.- Какая гордость! «Без всяких ощущеJ:IИЙ»,- как будто только на свете и ощущений, что идолопоклонство мужа к жене, жены к мужу, да ревнивое желание так поглотить друг друга для самих себя, чтоб ближнему ничего не досталось, плакать только о своем горе, радоваться своему счастью. Нет, батюшка, знаем мы самоотверженную любовь вашу; вот, не хочу хвастаться, да так уж к слову пришло,- как придешь к больному, и сердце замирает: плох был, неловко так подходишь к кровати - ба, ба, ба! пульс-то лучше, а больной смотрит слабыми глазами да жмет тебе руку,- ну, это, бра:гец, тоже ощущенье. Эгоизм? Да кроме безумных, кто ж не эгоист? Только одни просто, а другие, знаете, по пословице: та же щука, да под хреном. А на то пошло, так нет уже и ограниченнее эгоизма, как семейный. - Я не знаю, Семен Иванович, что вас так стращает в семейной жизни; я теперь ровно t.rетыре года замужем, мне свободно, я вовсе не вижу ни с моей стороны, ни с его ни жертв, ни тягости,- сказала Круциферская. . - Удалось сорвать банк, _так и похваливает игру; мало ли чудес бывает на свете; вы. исключенье - очень рад; да это ничего не доказывает; два года тому назад у нашего портного - да вы знаете его: портной Панкратов, на Московской улице,- у него ребенок упал из окна- второго этажа на мостовую; как, кажется, не расшибиться? Хоть бы что-нибудь! Разумеется, синие пятна, царапины - больше ничего. Ну, извольте выбросить другого ребенка. Да и тут еще вышла вещь плохая, ребенок-то чахнет. 16 А. И. Герцен, т. 1 241
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==