сидел на креслах и поглядывал с безмятежным спокойствием и любовью то на жену, то на старика. Через минуту вошел в комнату трехлетний ребенок, переваливаясь с ноги на ногу, и отправился прямым путем, то есть не обходя стол, а туннелем между ножек, к Круnову, которого очень любил за часы с репетицией и за две сердоликовые печатки, висевшие у него из-под жилета. - Яша, здравствуй! - сказал Семен Иванович, вытаскивая своего приятеля из-под стола и усаживая его к себе на колени. Яша ухватил за печап<у и вытягивал часы. - Он вам мешает чай пить и курить, дайте его мне,- сказала мать, убежденная твердо, что Яша никому и никогда мешать не может. - Оставьте, сделайте одолжеirие; я сам его спроважу, когда надоест,- и Семен Иванович вынул часы и заставил их бить; Яша с восхищением слушал бой, поднес потом часы к уху Семена Ивановича, потом к уху ыатери и, видя несомненные знаки их удивления, поднес их к собственноr-.1у рту. - Дети - большое счастие в жизни! - сказал Крупов.- Особенно нашему брату, старику, как-то отрадно ласкать кудрявые головки их и смотреть в эти светлые глазенки. Право, не так грубеешь, не так падаешь в ячность, глядя на эту молодую травку. Но, скажу вам откровенно, я не жалею, что у меня своих детей нет ... да и на что? Вот дал же бог мне внучка, состареюсь, пойду к нему в няни. - Няня там! - заметил Яша, указывая на двер~ с предовольным видом. - Возьми меня в няни. Яша приготовился было возразить на это страшным t<риком, но мать предупредила это, обратив внимание его на золотую пуговицу на фраке Крупова. - Я люблю детей,- продолжал старик,- да я вообще люблю людей, а был помоложе - любил и хорошеныюе личико и, право, был раз пять влюблен, по для меня семейная жизнь противна. Человек может жить только один спокойно и свободно. В семейной жизни. как нарочно, все сделано, чтоб живущие под одной 240
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==