окончательного решения, или - это он любил всего больше - пересылкою дела в другую канцелярию, где уже другой столоначальник оканчивал по тем же правилам этот гран-пасьянс; он до того был беспристрастен, что вовсе не думал, например, что могут быть лица, которые пойдут по миру прежде, нежели воротится справка из Красноярска,- Фемида должна быть слепа ... * Вот э:rот-то почтеннейший сослуживец Владимира, месяца через три после его определения, окончив пересмотр перебеленных бумаг и задав нового корма перьям четырех писцов, вынул свою серебряную табакерку с чернью, поднес ее по~ющнику и прибавил: - Попробуйте-ка, Василий Васильевич, ворошатинского; приятель привез из Владимира. - Славный табак! - возразил помощник чрез минуту, которую он провел между жизнью и смертью, нюхнув большую щепотку сухой светлозеленой пыли. - Что? Забирает-с? - сказал столоначальник, очень довольный тем, что попортил носовую перепонку своего помощника. - А что, Осип Евсеич,- спросил помощник, более и более приходивший в себя после паралича от ворошатинского табаку и утиравший синим платком глаза, нос, лоб и даже подбородок,- я вас еще не спросил, как вам понравился вновь определившийся молодой человек, из Москвы, что ли? - Малый, кажется, бойкий; говорят, его сад определил. - Да-с, точно, малый умный, отнять нельзя. Я вчера слышал, он спорил с Павл Павлычем; тот, знаете, не любит возражений, а Бельтов этот не в карман за словами ходит. Павла Павлыч начал сердиться; я, говорит, вам говорю так и так,- а Бельтов: да помилуйте, вот так и так. Порадовался я, со стороны глядя. После, как Бельтов отошел, Павла Павлыч, знаете, приятелю-то своему говорит: «Вот и держи в порядке канцелярию, как этаких насажают; да я, впрочем, сам университет, я его отучу своевольничать; мне дела нет, через кого определен». - Эки дела! - сказал столоначальник, на которого рассказ, повидимому, сделал тоже радостное впе212
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==