- Небось, как ты - вприсядку плясать ... а что вы этак настоечки не держите? Я что-то прозяб. Нет,- отвечала немка. - Плохо,- ну, а это яблоко чье? (яблоко это принесла знакомая немке старуха, и она его берегла с середы, чтоб закусить им Лютеров перевод библии в rюскресенье) . - Мой,- отвечала немка. - Ну, где тебе его раскусить; гот ведь француженка эта съест у тебя; ну, прощайте,- сказал комиссар, не сделавший, впрочем, никакого вреда, и, очень довольный собою, отправился, с яблоком в кармане, к швеям. Томно, страшно тянулись дни; несчастная девушка потухала в этой грязи, оскорбляе;-.1ая, унижаемая всем и всеми. Не будь она так развита, может быть, она сладила бы как-нибудь, нашлась бы и тут; но воспитание раскрыло в ней столько нежного, деликатного, что на нее все окружающее действовало в десять раз сильнее. Были минуты такого изнурения, такого онемения сил, что она, вероятно, упала бы глубоко, если б не была защищена от падения той грязной, будничной наружностыо, под которой порок выказывался ей. Были минуты, в которые мысль принять яду приходила ей в голову, она хотела себя казнить, чтоб выйти из безвыходного положения; она тем ближе была к отчаянию, что не могла себя ни в чем упрекнуть; были минуты, в которые злоба, ненависть наполнял11 и ее сердце; в одну из таких минут она схватила перо и, сама не давая себе отчета, что делает и для чего, написала, в каком-то торжественном гневе, письмо к Бельтову. Вот оно: «Я не хочу удерживаться более. Пишу к вам, пишу для того только, чтоб иметь последнюю, может быть, радость в моей жизни - высказать вам все презренье мое; я охотно заплачу последние копейки, назначенные на хлеб, за отправку письма; я буду жить мыслию, что вы прочтете его. Ваши поступки сс1 мной, в доме вашей тетушки, показали мне в вас безнравственного шалуна, бездушного развратника; я еще, разумеется, по неопыт194
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==