книгу, переплетенную в сафьян, раскрыл ее и начал читать. Мало-помалу у него по лицу распространилось какое-то сладкое, невыразимое чувство довольства. Но чтение продолжалось недолго; явился на сцену советНИI< с Анной в петлице. - А я-с как беспокоился на ваш счет, ей-богу! К губернатору поздравить с праздником приехал, вас, Антон Антонович, нет; вчера не изволили на висте быть; в собор - ваших саней нет; думаю,- не ровён час, ведь могли и занемочь; всякий может занемочь ... от слова ничего не сделается. Что с вами? Ей-богу, я так встревожился! - Покорнейше вас благодарю; я, слава всевышнему, не жалуюсь на здоровье; а вас прошу занять место, почтеннейший господин советник. - Ах, Антон Антонович! Я, кажется, помешал вам: вы ИЗВОЛИЛИ читать. - Ничего, мой почтеннейший, ничего; у меня есть время для муз и есть для добрых приятелей. - Вот-с, Антон Антонович! Я полагаю, насчет новеньких книжек можно теперь вам поснабдиться ... - Не люблю новых,- прервал председатель дипломата-советника,- не люблю-с новых книг. Вот и теперь перечитывал «Душеньку» * в сотый раз и, истинно уверяю вас, с новым удивительным наслаждением. Какая легкость, какое востроумие! - Да, Ипполит Федорович не завещал никому таланта. Тут председатель прочел: Злоумна ненависть, судя повсюду строго, Очей имеет много, И видит сквозь покров закрытые дела. Вотще от сестр своих царевна их скрывала. И день, и два, и три притворство продолжала, Как будто бы она супруга въявь ждала. Сестры темнили вид, под чем он был неявен, Чего не вымыслит коварная хула? Он был, по их речам, и страшен, и злонравен*. - Вот-с,- перебил в свою .очередь советник,- это точно слово в слово, как у нас теперь говорят об вояжере, посетившем наш город; охота, право, пустословить. 184
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==