Круциферский обиделся последней выходкой и, против своего обыкновения, довольно холодно и сухо сказал: - Есть случаи, в которых принимающие участие помогают, а не читают диссертации. Может быть, все то, что вы говорите, правда,- я не стану возражать; будущее - дело темное; я знаю одно: мне теперь два выхода,- куда они ведут, трудно сказать, но третьего нет: или броситься в воду, или быть счастливейшиl\1 человеком. - Лучше броситься в воду: разом конец! - сказал Крупов, тоже несколько оскорбленный, и выrrул красный платок. Разговор этот, . само собою разумеется, не принес той пользы, которой от него ждал доктор Крупов; может быть, он был хороший врач тела, но за душевные болезни принимался неловко. Он, вероятно, по собственному опыту судил о силе любви: он сказал, ч.то был несколько раз влюблен, и, следственно, имел боль-· шую практику, но и'Менно потому-то он и не умел обсудить такой любви, которая бывает один раз в жизни. Крупов ушел рассерженный и вечером того дня за ужином у вице-губернатора декламировал полтора часа на свою любимую тему - бранил женщин и семейную жизнь, забыв, что вице-губернатор был женат на третьей жене и от каждой имел по нескольку человек детей. Слова Крупова почти не сделали никакого влияния на Круциферского,- я говорю почти, потому что неопределенное, неясное, но тяжелое впечатление осталось, как после зловещего крика ворона, как после встречи с покойником, когда мы торопимся на веселый пир. Все это изгладилось, само собою разумеется, при первом взгляде Любоньки. Повесть, кажется, близка к концу,- говорите вы, разумеется, радуясь. - Извините, она еще не начиналась,- отвечаю я с должным почтением. - Помилуйте, остае·гся послать за священником! 178
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==