откуда; конечно, из моего дома я выпущу ее не в одной юбке, но, кроме тряпья, я не могу ничего дать: у меня своя невеста растет. Круциферский заметил, что вопрос о приданом совершенно чужд для него. Негров был доволен собою и думал про себя: «Вот настоящая овца, а еще ученый!» - Вот то-то, любезнейший; с конца добрые люди не начинают. Прежде, нежели цидулки писать да сбивать с толку, надобно бы подумать, что вперед; еслн вы в самом деле ее любите да хотите руки просить, отчего же вы не позаботились о будущем устройстве? · - Что мне делать? - спросил Круциферский голосом, который потряс бы всякого человека с душою. - Что делать? Ведь вы - классный чиновник да еще, кажется, десятого класса. Арифметику-то да стихи в сторону; попроситесь на службу царскую; полно баклуши бить - надобно быть полезным; подите-ка на· службу в казенную палату: вице-губернатор нам свой человек; со временем будете советником,- чего вам больше? И кусок хлеба обеспечен, и почетное место. Отроду Круциферскому не приходило в голову идти на службу в казенную или в какую бы то ни было палату; ему было так же мудрено себя представить советником, как птицей, ежом, шмелем или не знаю чем. Однако он чувствовал, что в основе Негров прав; он так был непроницателен, что не сообразил оригинальной патриархальности Негрова, который уверял, что у Любоньки ничего нет и что ей ждать неоткуда, и вместе с тем распоряжался ее рукой, как отец. - Я мог бы лучше занять место учителя гимназии,- сказал, наконец, Дмитрий Яковлевич. · - Ну, это будет поплоше. Что такое учитель гимназии? Чиновник и нет, и к губернатору никогда не приглашают, разве одного директора, жалованье бедное. Последняя речь была произнесена обыкновенным тоном; Негров совершенно успокоился насчет негоциации и был уверен, что Круциферски;i из его рук не ускользнет. 172
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==