- Письмо в ваших руках,- заметил Круциферский,- вы из него можете увидеть, что оно первое. - Первый блин, да комом. А что, в этоl\1 первом письме вы просите ее руки, что ли? - Я не смел и думать. - Как это на одно так смелы, а на другое робки? С какою же целью вы писали мышиные .папки на целом почтовом листе кругом? - Я, право,- отвечал Круциферский, пораженный словами Негрова,- не смел и думать о руке Любови Александровны: я был бы счастливейший из смертных, если б мог надеяться ... - Красноречие - вот вас этому-то там учат, морочить словами! А позвольте вас спросить: если б я и позволил вам сделать предложение и был бы не прочь выдать за вас Любу,- чем же вы станете жить? Негров, конечно, не принадлежал к особенно умным людям, но он обладал вполне нашей национальной сноровкой, этим особым складом практического ума, который так резко называется: себе на уме. Выдать Любу замуж за кого бы то ни было - было его любимою мечтою, особенно после того, как почтенные родители заметили, что при ней милая Лизонька теряет очень много. Гораздо прежде письма Алексею Абрамовичу приходнло в голову женить Круциферского на Любоньке да и пристроить его где-нибудь в губернской службе. Ь-1ысль эта явилась на том основании, на котором он говорил, что если секретарик добренький подвернется, то Любу и отдать за него. Первое, что ему пришло в голову, когда он открыл любовь Круциферского,- заставить его жениться; он думал, что письмо было шалостыо, что молодой человек не так-то легко наденет на себя ярмо брачной жизни; из ответов Круциферскоrо Негров ясно видел, что тот жениться не прочь, и потому он тотчас переменил сторону атаки и завел речь о состоянии, боясь, что Круциферский, решась на брак, спросит его о приданом. К,руциферский молчал;· вопрос Негрова придавил чугунной плитою его грудь. - Вы,- прсдолжал Негров - вы не ошибаетесь ли насчет ее состояния? У нее ничего нет и ждать не171
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==