завоевали ему широкую аудиторию и славу одного из самых передовых и популярных писателей 40-х годов. Наконец, самая личность Герцена производила неотразимое впечатление на современников. Герцен поражал богатством своего духовного развития, умением жить «во все стороны», энциклопедизмом знаний, живостью восприятия действительностц, интеллек• туальной и моральной силой, нераздельностью слова - блестящего н остроумного - и дела - гуманного и энергичного. В августе 1849 года Грановский, прочитав «Доктора Крупова», писал Герцену: «... от этой пьесы мне повеяло всем тобою. В Левке и в Крупове были знакомые, дорогие мне черты, хотя они и не по-. хожи один на другого» 1 • Этот отзыв друга, так хорошо знавшего Герцена, помогает уяснить глубокое своеобразие лич ности последнего. Острота и резкость мысли, часто шутливой и иронической, но полной страсти и способной ~по-круповски» дойти до самых беспощадно саркастических выводов, сочетались у Герцена с нравственной цельностью и чнстотою, неподдельной искренностью, с мягкостью и нежностью чувств. Но Герцен не был удовлетворен тем поприщем, которое перед ним открывалось в России. Дневник Герцена 1842-1845 годов - эта непринужденная беседа автора с самим собою по самым различным политическим, теоретическим и личным вопросам и важнейший документ идейной жизни тех лет - хранит проникнутую горечью запись, в которой рельефно выражена основная причина этой неудовлетворенности. Герцен отмечает здесь; «Упрекают мои статьи в темноте,- несправедливо: они намеренно затемнены». Гнет царизма и его цензуры заставлял пользоваться иносказаниями, маскировать политические выводы нарочито усложненной теоретической формой, «хитрить». Герцена неудержимо влекло к открытой политической деятельности, к пропаганде, которая не нуждалась бы в эзоповском прикрытии, к прямому выступлению против самодержавия. Он был убежден в том, что «громкая, открытая речь одна может вполне удовлетворить человека» и с грустью вспомпнал о времени, когда студентом отдавался «=увлечению свободной смелой речи». Поэтому еще с начала 40-х годов Герцен упорно думал о заграничной поездке, взвешивая в этой связи вопрос о возможности и целесообразности эмиграции. После долгих хлопот, связанных с получением заграничного паспорта, Герцену удается выехать за границу. В 1847-1848 годах он 1 ~литературное нас.д~дство», т. 62, 1955, стр. 96, 11
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==