обеда, француженка занималась образованием детей. Что она им преподавала, как - это покрывалось непроницаемой тайной. Отец и мать были довольны: кто же имеет право мешаться в семейные дела после этого? - В два часа подавался обед. Каждое блюдо было достаточно, чтоб убить человека, привыкнувшего к европейской пище. )Кир, жир и жир, едва смягчаемый капустой, луком и солеными грибами, перерабатывался, при помощи достаточного количества мадеры и портвейна, в упругое тело Алексея Абрамовича, в расплывшееся - Глафиры Львовны и в СМ()рщившееся тельце, едва покрывавшее косточки Элизы Августовны. Кстати, Элиза Августовна не отставала от Алексея Абрамовича в употреблении мадеры (и заметим притом шаг вперед XIX века: в XVIII веке нанимавшейся мадаме не было бы предоставлено право пить вино за столом); она уверяла, что в ее родине (в Лозанне) у. них был виноградник и она дома всегда вместо кзаса nила мадеру из своих лоз и тогда еще привыкла к ней. После обеда генерал ложился на полчаса уснуть на кушетке в кабинете 1' спал гораздо долее, а Глафира Львовна отправлялась с мадамой в диванную. Мадам говорил.а беспрерывно, и Глафира Львовна засыпала под ее бесконечные рассказы. Иногда, для разнообразия, Глафира Львовна посылала за женой сельского священника; та являлась,- какое-то дикое несвязное существо, вечно испуганное и всего боящееся. Глафира Львовна целые часы проводила с ней .и пото:\1 говорила мадаме: «Ah, comme el]e est bete, insupportaЫe!» 1 И в самом деле, попадья была непроходимо глупа. Потом чай, потом ужин около десяти часов, после ужина семья начинала зевать всеми ртами. Глафира Львовна замечала, что в деревне надобно жить по-деревенски, то есть раньше ложиться спать,- и семья расходилась. В одиннадцать часов дам храпел от конюшни до чердака. Изредка наезжал какой-нибудь сосед - Негров под другой фамилией или старухатетка, проживавшая в губернском городе и поврежденная на желании отдать дочерей замуж; тогда на 1 Ах, до чего она глупа, невыносимо! ( франц.). 148
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==