молчаливый и взволнованный, в классной ко:'lшате, когда вошел человек и позвал его к чаю. Доселе наш кандидат никогда не бывал в дамском обществе; он питал к женщинам какое-то инстинктуальное чувство уважения; они были для него окружены каким-то нимбом; видел он их или на бульваре, разряженными и неприступными, или на сцене московского театра. там все уродливые фигурантки казались ему какиi\1Ито феями, богинями. Теперь его поведут представлять к генеральше, да и одна ли она будет? Миша успел ему рассказать, что у него есть сестра, что у них жиnет мадам да еще какая-то Любонька. Дмитрию Яковлевичу чрезвычайно хотелось узнать, каких лет сестра Миши; он начинал об этом речь раза три, но не смел спросить, боясь, что лицо его вспыхнет. «Что же? пойдемте-с!» - сказал Миша, который с дипломатией, общей всем избалованным детям, был чрезвычайно скромен и тих с посторонним. К.андидат, встав,ш, не надеялся, поднимут ли его ноги; руки у него охолодели и были влажны; он сделал гигантское усилие п вошел, близкий к обмороку, в диванную; в дверях он почтительно раскланялся с горничной, которая выхоцила, поставив самовар. - Глаша,- сказал Алексей Абрамович,- рекомендую тебе - новый ментор нашего Миши. К.андидат кланялся. - Мне очень приятно,- сказала Глафира Лыювна, прищуривая немного глаза и с некоторой ужимкой, когда-то ей удававшейся.- Наш Миша так давно нуждается в хорошем наставнике; мы, право, не знаем, как благодарить Семена Иваныча, что он доставил нам ваше знакомство. Прошу вас быть без церемонии; не угодно ли вам сесть? - Я все сидел,- пробормотал кандидат, истинно сам не зная, что говорил. - Не стоя же ехать в кибитке! - сострил генерал. Это замечание окончательно погубило кандидата; он взял стул, поставил его как-то эксцентрически и чуть не сел возле. Глаз он боялся поднять, как пущего несчастия; может быть, девицы тут в комнате, а если он -их увидит, надобно будет поклониться,- как? Да· 118
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==