должен ли был вселить Гёте уважение к себе, подавить авторитетом человека, 1юторый рядом бедствий дошел до неуважения лучших упований своей жизни? С другой стороны, люди практической сферы редко умеют свой острый ум прилагать к суждению о художниках и о их произведениях. Фридрих II, прочитав «Геца фонБерлихингена» сказал*: «Encore une mauvaise tragedie dans le genre anglais» 1 • Гёте про,::rил ему это суждение от всей души. Сверх того, не увлекаясь авторитетами, мы должны будем сознаться, что жизнь германских поэтов и мысли~ телей чрезвычайно одностороння; н не знаю пи одной германской биографии, которая не была бы пропитана филистерство1,1,. В них, при всей космополитической всеобщности, недостает целого элемента человечности, именно практической жизни; и хоть они очень много пишут, особенно теперь, о конкретной жизни, но уже самое то, что они пишут о ней, а не живут ею, доказывает И'< абстрактность. Просим вспомнить, для того чтоб разоы увидеть все необъятное расстояние между ими н людьми жизни, биографию Байрона ... Трензинский, конечно, не мог симпатизировать с германцами и, как человек, в котором некогда была развита именно та с торона жизни, которая вовсе не развита у немцев, не мог с нею и примириться за другие стороны. 1 Еще одна плохая трагедия в английском духе (франц.).
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==