человеке - вы сравнили с бесконечною высотою духа, пренебрегающего всеми суетами и гордо находящего целый мир в себе! - А вы сейчас сказали, что не понимаете жизни без близкого существа. Тут противоречие. Это близкое существо будет вне вас, и случай - сквозной ветер, например,- может отнять его у вас; ну, что-то тут скажет ваша теория внутренней полноты? - Она самоотверженно склонит главу и воспоминанием, самою грустью заменит былое. - Хорошо, что у ней гнбкая шея. А если б у нее была непреклонная выя Байрона, если б самоотвержение для нее было столько же невозможно, как для рыбы дышать воздухом? .. Конечно, и спорить нечего: воздух - славная среда для дыхания, жиденькая, прозрачная, а рыба умирает в ней. Я вижу, вы большой идеалист. Это делает вам честь; идеализм доступе11 только высшим натурам; идеализм - одна из самых поэтических ступеней в развитии человека и совершенно по плечу юношескому возрасту, который все пытает словами, а не делом. Жизнь после покажет, что .все громкие слова только прикрывают кисейным покровом пропасти и что ни глубина, ни ширина их не уменьшается оттого ни на волос. Увидите сами. - Уверяю вас, что я не позволю какому-нибудь отдельному, случайному факту, несчастию потрясти моих убеждений. - Бог знает; судя по живости вашей, я не думаю, чтоб вы могли пасть в незавидное положение немецких :ученых, которые, выдумав теорию, всю жизнь ее отстаивают, хотя бы каждыi{ день опровергал ее. Конечно, это так невинно и безвредно, что жаль их бранить, но тем не менее чрезвычайно смешно. Они мне напоминают старика англичанина, с которым я познакомился в начале нынешнего века. Благородный лорд доказывал ясно, как дважды два - четыре, что Наполеона не должно признавать императором, и называл его «генералом Бонапарте». Это навлекло на него разные гонения, и он должен был беспрерывно оставлять город за городом; наконец поселился в Вене,- тут ему было раздолье опровергать права Наполеона. На беду, генерал 7 А. И. Герцен, т. / 97
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==